Новости Москва
13.12.2021
Новости , Кратко , Популярное
«Я категорически против»: академик РАН оценил планы по вакцинации детей от коронавируса
В России нельзя начинать детскую вакцинацию от Covid-19, не зная о последствиях прививочной кампании среди взрослого населения. Как передает корреспондент РИА «Новый День», об этом заявил академик РАН Николай Зверев, выступая сегодня на заседании круглого стола в Госдуме. В этой связи ученый обратил внимание на главную заповедь врача – не навреди.
«Я категорически против начала вакцинации детей. Как человек, много лет занимающийся этой проблемой, я совершенно не согласен с коллегами. Да, дети некоторые болеют. Да, эти дети иногда умирают. Но давайте проведем анализ, что это за дети. Это дети с тяжелыми хроническими заболеваниями. В вакцине записано – осторожно при сахарном диабете, онкологии, сердечно-сосудистых заболеваниях. А это именно те дети, которые болеют тяжело, и от этого умирают», – констатировал академик.
При этом Зверев подчеркнул, что такого понятия, как детская вакцина, не существует. «Вот мы начинаем в роддоме прививать только что родившегося ребенка. Мы потом этой же вакциной – школьника, взрослого человека, старика, и мы что где-то разводим, что-то с ней делаем… то есть, она (вакцина) или работает, или не работает. Какие аргументы и какая разница между 17-летним мальчиком и 18-летней девочкой? Почему ей будут колоть полную дозу, а ему пятую часть? Говорят, чтобы уменьшить число осложнений. Значит, осложнения есть. Они есть, и мы это знаем», – пояснил он.
В то же время академик подчеркнул, что не против вакцинации детей в принципе, но в данном случае есть очень много вопросов. «Я не против вакцинации детей. У нас, кстати, в календаре нет даже тех прививок, которые есть в африканских странах. Мы до сих пор теряем девочек от рака матки, нет вакцины от папилломы – вирусной инфекции, против ветрянки, ротавирусной инфекции, от которой умирают дети. И смертность их выше, чем от этого Covid», – подчеркнул он.
«Мы сейчас как вакцину делаем – раз, через месяц –два, потом через полгода ревакцинация. Мы что, будем каждые полгода ревакцинировать детей? А у ребенка от 5 до 15 свой календарь прививок. Мы что, забудем все остальное, как мы будем втискивать эти вакцины в календарь прививок? Нельзя забывать, что каждая вакцина развивает иммунитет по-своему. Убитые вакцины по одному развивают иммунитет, живые – по-другому. А эта вакцина работает как живая, куда мы ее вставим? Ну давайте все-таки подождем. У нас что, катастрофа? смертность высокая среди детей? Нет», – отметил Зверев.
Кроме того, ученый привел в пример ситуацию в США, где сначала прививку сделали обязательной, а теперь она – по желанию из-за серьезных осложнений. «Дети-то не болеют почему? Особенно маленькие. Вообще бы не стал говорить о 6-8-ми (лет) – у них нет рецепторов для этого вируса, он есть, но его очень мало. Он появляется в больших количествах только у детей с онкологией или какими-то серьезными нарушениями обмена, или какими-то системными заболеваниями. Я считаю, что надо с этим пока подождать. Есть, конечно, родители разные, которые хотят привить своих детей, это их проблема», – подытожил он.
«Поверьте, я и дедушка уже, и прадедушка, у меня девять внуков, двое детей – они все привиты от того, что нужно. Но я, когда агитирую за прививки, я точно знаю, что никакого вреда не будет. Сейчас мы в этом не уверены. А когда не уверены, все-таки первая заповедь врача – не навреди», – заключил Зверев.
Недосказанность. Государство просят открыть правду о вакцинах
Доля привитых от коронавируса в России намного ниже, чем во многих развитых странах, – всего 42% жителей. Несмотря на агитацию, значительная часть россиян не доверяет вакцинам.
Группа врачей, ученых и популяризаторов медицины собирает подписи под обращением «Откройте данные!». Авторы просят правительство РФ не скрывать информацию о пандемии и вакцинации. Они считают, что только полная гласность поможет сломить сопротивление убеждённых «антиваксеров» и убедить колеблющихся.
«Доверие строится на открытости, а единственный способ спокойно и аргументированно парировать недостоверные утверждения – это сослаться на официальные или научные данные. В США, Израиле и Европе регулярно публикуется статистика по побочным эффектам, случаям заражения и смерти, в том числе с разбивками по разным вакцинам и возрастным группам. К сожалению, этого нельзя сказать о России. Сейчас опубликована лишь малая толика той информации, что собирается о пандемии, а также о ходе вакцинации и эффективности и безопасности вакцин», – пишут авторы обращения, подготовленного АНО «Коллективный иммунитет».
В документе упомянуты пять областей, нуждающихся в информационной открытости.
1. Роспотребнадзор собирает, но не публикует статистику по геномам коронавируса и передает в международную базу данных лишь часть сведений о циркулирующих в России вариантах коронавируса.
2. В России собираются данные о вакцинации вне гражданского оборота, но их также нигде нет.
3. В целом нет ни одного официального государственного ресурса, где подробно освещался бы ход вакцинации с опорой на данные.
4. На «Госуслугах» собираются сведения о самочувствии привитых. Они нигде не публикуются.
5. Не публикуются данные о заболеваемости и смертности от ковида, госпитализаций из-за ковида и степени тяжести заболевания в зависимости от следующих факторов: прививочный статус (включая разбивку по конкретным вакцинам), демографические показатели и различные показатели здоровья.
Но самый важный вопрос – о качестве и безопасности российских вакцин.
У собеседника Радио Свобода, главы группы «Граис» по независимой проверке вакцины «ЭпиВакКорона» Андрея Криницкого, особый интерес к раскрытию всех данных о вакцинации. Он собирает информацию о разработанной в центре «Вектор» вакцине, которая, по мнению ряда исследователей, не способна защищать от заражения коронавирусом. Многомесячная переписка с Минздравом не поставила точки в этом вопросе: «ЭпиВакКорону» продолжают производить (выпущено более 12 миллионов доз) и даже экспортировать. Более того, «Новая газета» выяснила, что врачи подменяют препараты для иммунизации. В разных регионах России пациенты давали согласие на вакцинацию «Спутником V», а получали «ЭпиВакКорону».
Ложное чувство защищенности. Работает ли «ЭпиВакКорона»?
– Андрей, инициатива связана с начавшейся еще в первой половине года перепиской об эффективности «ЭпиВакКороны». Удалось ли вам чего-то добиться в конечном счете?
– По «ЭпиВакКороне» существенного результата добиться не удалось, к сожалению. Препаратом всё ещё колют население, а публикация данных о её эффективности затягивается. Разработчиком неоднократно нарушаются обещанные сроки публикации результатов III фазы испытаний вакцины.
Точку ставить рано, мы продолжаем нашу общественную деятельность, отправляем официальные письма. В итоге популярность препарата очень низкая. Мы это считаем результатом нашей просветительской работы. По опросам, от 1% до 4% людей доверяют «ЭпиВакКороне». В начале истории «ЭпиВакКороне» доверяло около 9% опрошенных.
– Вы ведь тоже поначалу отнеслись к ней с энтузиазмом и даже стали добровольцем на испытаниях?
– Да, в моей крови текла «ЭпиВакКорона». Первый укол был сделан 3 декабря. Вначале мы даже банили у нас в чате учёных, которые приходили с критикой этого препарата.
– Когда возникло подозрение, что с вакциной что-то не так?
– В начале января. Мы все стали проверять антитела по коммерческим тестам. Привитые «Спутником» и переболевшие по ним имели антитела, а мы – нет. Тогда мы стали готовить первое открытое письмо, после чего разработчик вакцины открыл нам бесплатный доступ к специальной тест-системе для определения специальных антител. Это уже выглядело странно. Далее разработчик заявил, что у него у всех 100% добровольцев выработались антитела. А у нас вышло по расчётам 71%. Такое сильное расхождение только усилило подозрения, и мы стали готовить собственные дополнительные исследования.
– Боюсь, читатели могут сделать вывод, что вы были сторонником вакцинации, а стали «антиваксером». Это ведь не так. Претензии только к «ЭпиВакКороне»?
– Сначала я пришёл в клинические испытания «Спутник V», но получил там плацебо. Вместе с добровольцами мы быстро выяснили, что «Спутник» действительно рабочая вакцина, а я отправился проверять следующий препарат по списку – «ЭпиВакКорону». Мы создали систему чатов и можем с уверенностью сказать – «Спутник» эффективная и достаточно безопасная вакцина. Сейчас это подтверждено данными из разных стран и научными рецензируемыми публикациями.
– Тогда вернемся к разговору об «ЭпиВакКороне». Вы сказали, что провели дополнительные исследования. В чем они заключались?
– Самое наше главное исследование мы провели в Новосибирске. Учёный Александр Алексеевич Чепурнов согласился проверить нашу кровь на способность защитить клетки от коронавируса. Для этого мы взяли анализы у тех, у кого точно выработались антитела по тестам ГНЦ «Вектор». Выделили из неё плазму, заморозили и отправили самолётом. Около 30 образцов. Чтобы исключить заинтересованность учёного в определённом результате, мы добавили пробирки с плазмой людей, не привитых «ЭпиВакКороной». Где какая мы, конечно, не сказали. Это называется «ослепление». И раскрыли данные только после получения результатов. Так я узнал, что под Новый год был инфицирован коронавирусом, а у остальных наших участников ни у кого не было защитных антител от коронавируса. То есть по тесту «Вектора» антитела есть, но они не способны нейтрализовать коронавирус. Потом этот эксперимент повторили ещё несколько лабораторий, с таким же результатом. Всего было проверено около 60 человек, привитых «ЭпиВакКороной». Везде нули!
Также мы провели серию лабораторных тестов на Т-клеточный иммунитет, но внятного результата не получили. Явного Т-клеточного иммунитета «ЭпиВакКорона» тоже не формирует. А дальше наши участники начали заболевать коронавирусом, тяжело, с поражением лёгких. Некоторые не восстановились до сих пор.
– Вы перенесли болезнь бессимптомно?
– Да, заразился примерно через неделю после второго укола «ЭпиВакКороны» и никак это не заметил. И никого не заразил, к счастью.
– Подтвердили ли выводы Чепурнова другие специалисты?
– Про реакцию вирус-нейтрализации официально никто из лабораторий не высказался, они делали эксперимент в закрытую. Эксперимент можно подтвердить другим экспериментом. Но сам наш эксперимент никто не оспаривал, даже сам ГНЦ «Вектор». Мы им прислали протокол и дизайн эксперимента, они не смогли там найти ошибки. Единственная их критика была в том, что мы не раскрываем название лаборатории. С другой стороны, собственный эксперимент ГНЦ «Вектора» подвергся критике со стороны учёных, так как был поставлен некорректно. У них не было сравнения с кровью (плазмой) переболевших, что очень важно! Так называемый положительный контроль. Специалисты, не связанные с разработчиком и Роспотребнадзором, или критикуют «ЭпиВакКорону», или молчат по её поводу.
Согласно сообщениям инсайдеров, после нашего третьего открытого письма Минздрав собрал плазму своих сотрудников, привитых «ЭпиВакКороной» (около 20 образцов), и отдал в две лаборатории на проверку. Получил везде нулевой результат, и они все сразу перепривились «Спутником».
– Но официальные ответы Минздрава выдержаны в совсем ином духе.
– Официальные ответы Минздрава противоречат собственным официальным документам Минздрава и принятым законам, даются с нарушением принятых сроков на ответ запросов граждан. Это формальные отписки, которые просто курам на смех. Но некоторые действия Минздрава относительно «ЭпиВака», тем не менее, хорошие. «ЭпиВакКорону» ограничили для онкобольных, в методических рекомендациях по профилактике и лечению коронавируса хитрая тест-система ГНЦ «Вектор» не является рекомендованной к применению, и ещё ряд хороших решений. Внештатные сотрудники Минздрава также согласны с нашей позицией, открыто заявляя, что не могут рекомендовать «ЭпиВакКорону» и «Ковивак», так как они не прошли III фазу исследований и не опубликован результат. Хотя бы так.
– Можно ли сказать, что за этот год возникло международное сообщество ученых и энтузиастов, которые пытаются разобраться с тем, что происходит в России вокруг вакцинации?
– Нельзя его назвать международным, это наша внутренняя российская проблема. Пока этот препарат не экспортируют, к счастью. Сами сделали ошибку, самим её и исправлять. Среди критиков препарата есть формально зарубежные ученые, но фактически они русские и родились у нас. И с ними, кстати, ГНЦ «Вектор» сотрудничает, есть совместные научные статьи.
– И возникло ли в вашем сообществе объяснение: почему «ЭпиВакКорону» продолжает использовать? Какие мотивы? Вряд ли бескорыстные…
– Совсем не обязательно корыстные. Со времён СССР в нашей научной традиции не принято признавать ошибки. К сожалению, потому что ошибка – важнейшая часть науки. Невозможно создавать новое, не ошибаясь по пути. Без признания ошибки замедляется прогресс, тратятся ресурсы на пустое. Отчасти из-за этого сопричастные могут бояться потери должности. Но это лишь мои фантазии. Ведь если признать официально провал «ЭпиВакКороны», то кто ответит за потраченные государственные деньги? Более 4 миллиардов рублей было отправлено на исследования и производство препарата!
– Ваше новая петиция посвящена не только «ЭпиВакКороне». Какие еще проблемы в этой области нуждаются в обсуждении? Что, на ваш взгляд, безосновательно скрывается от общества?
– В самой петиции дается ответ на этот вопрос. Мы стараемся убедить сограждан в пользе вакцинации от коронавируса эффективными вакцинами. И в том, что они достаточно безопасны. В нашей стране это только «Спутник». Открытость данных нужна, чтобы мы могли доказать эти тезисы. Страх побочек является существенной проблемой. Из-за этого буксует прививочная кампания. На страхе и недоверии легко играют антивакс-лидеры, повышая свою популярность. Закрытость данных о побочных нежелательных явлениях не способствует росту доверия к «Спутнику». Без эффективной иммунопрофилактики мы не сможем приблизить окончание пандемии и возвращение к нормальности. Открытость нам нужна как мера противодействия антивакс-пропаганде.
– Многие склонны в принципе не доверять официальным российским данным, связанным с эпидемией. Статистика смертей от последствий ковида выглядит особенно неправдоподобно. Вы подразумеваете эти проблемы в своем обращении?
– Не готов утверждать, что многие не доверяют, это тема для отдельного изучения. Мы просим открыть так называемые «мокрые» данные, или первичные. Конечно, обезличенные. А дальше уже вопрос выбранной методики подсчета. В любом случае важно вместе с выводами публиковать также и саму методику подсчета. Как писала профессор Елена Вентцель: «Статистика, как раздел теории вероятности. это наука, которая дает плохие ответы на вопросы, на которые другие теории дают еще худшие ответы. «
– Мотивация у антиваксеров разная, но многие боятся российских вакцин еще и потому, что их не торопятся легализовывать во многих странах. Что бы вы ответили на такой аргумент в споре?
– Что на Украине есть доступ к признанным ВОЗ вакцинам, а уровень вакцинации у них заметно отстает от нашего. Это надуманный предлог, чтобы не прививаться. Я за допуск в Россию всех эффективных вакцин, но тут уже вступают в силу не только чисто научные аспекты. Это важно для выезжающих за рубеж. Но тут скорее надежда на то, что ВОЗ наконец-то признает «Спутник».
– Кому адресована ваша петиция? Официальные отклики на прежние письма вас разочаровывают. Вы думаете, что сейчас будет по-другому?
– Главный инициатор петиции – АНО «Коллективный иммунитет», наша группа по «ЭпиВакКороне» к этому имеет косвенное отношение. Основная цель петиции поднять доверие к вакцинации в России. Адресована она руководству ведомств, связанных со здоровьем и борьбой с пандемией. Разговоры об открытии данных идут давно. Каждая такая коллективная просьба потихоньку меняет традиции, отношение к открытости. Может, наша петиция не переубедит чиновников, но немного приблизит к будущему результату. В какой-то момент голоса и аргументы перевесят, и ведомства откроют данные. Это общемировой тренд. Посмотрите другие страны – много данных доступно для анализа независимым экспертам.
Принудительная вакцинация и QR-коды. Что не так с нашей ковид-борьбой?
В России отмечаются рекордные показатели смертности от коронавирусной инфекции, нам угрожают локдауны и жизнь по QR-коду. Вопрос вакцинации встал ребром, и создаётся впечатление, что чиновников интересует не здоровье людей, а факт самой прививки, поэтому и придумываются различные меры, нередко граничащие с дискриминацией. Куда заведёт эта яростная чиновничья борьба с ковидом?
Ограничительные меры вызывают недовольство граждан. К тому же во многих регионах власти вынуждены вводить карантин, переводить школьников и студентов на удалёнку. В 25 регионах страны закрыты почти 605 школ, 117 дошкольных учреждений.
Людей ограничивают, нарушая права
Эти проблемы в студии «Первого русского» ведущая программы «Вакцина правды» Олеся Лосева обсудила с кардиологом, врачом общей практики Денисом Прокофьевым и президентом общероссийской организации «Лига защиты пациентов» Александром Саверским. Дискуссия получилась очень интересная.
Олеся Лосева: Местным властям дали право решать, исходя из эпидемиологической ситуации, какие им принимать антиковидные меры, чтобы снизить уровень заболеваемости. В 38 регионах России стала реальностью обязательная вакцинация, в Новосибирской и Свердловской областях, а также в Карелии собираются вводить электронные пропуска, а в 26 регионах страны без QR-кода не пустят в кафе, рестораны и на спортивные мероприятия. В Калининградской области хотят приостановить оказание плановой медицинской помощи из-за загруженности системы здравоохранения. Перечислять можно и дальше.
Однако кампания по вакцинации тормозится, а отказ от прививки влечёт за собой усиление ограничительных мер. Ко всему этому люди относятся по-разному, и это их право.
Денис Прокофьев: На самом деле мы должны говорить о том, что у нас в стране в один миг все, включая пациентов, стали эпидемиологами. Хотя эпидемиология – это очень узкое направление медицины, и таких специалистов единицы.
Многие люди и о вакцинации, и об ограничительных мерах судят, исходя из своей внутренней позиции. Если любому человеку поставить вопрос не так, как это обычно делают журналисты, а спросить у них, что важнее – QR-код, посещение кафе, ресторанов или ваша жизнь, я уверен, что большинство выберут именно жизнь.
Кто у нас получает QR-код? Люди, которые вакцинировались либо переболели ковидом. То есть те, у кого есть антитела. Находясь в общественном месте, человек рискует заразиться. Но вакцина даёт людям защиту, она позволяет выработать антитела и снижает смертность. С этим спорить нет смысла, об этом говорят во всём мире. То есть вакцинированный человек в определённой степени защищён. Невакцинированные граждане, попадая в общественное место, рискуют заразиться – у них нет антител, они подвергаются риску, а возможно, и смертельной опасности.
Я ничего плохого в QR-кодах не вижу. Есть технические проблемы, но они все решаемы. Уже созданы сайты поддержки, не только Госуслуги, где этот код можно получить. И если мы можем сохранить жизни многих людей, не допустив и не подвергая их риску, это нужно сделать.
– Александр Владимирович, я уже вижу, что у вас всё внутри кипит, вы совершенно не согласны с этой позицией?
Александр Саверский: Мне всегда говорят, что я не имею права рассуждать как врач. Хорошо, я буду рассуждать как юрист. Любые ограничения прав по формальным признакам могут вводиться только тогда, когда существует определённая степень угрозы.
Нам говорят: у вас пандемия. Стоп, пандемии у нас официально нет, потому что, как выяснилось, ВОЗ не вправе её объявлять. И такого понятия в структуре ВОЗ не существует. Эпидемия у нас официально объявлена или нет?
Д.П.: Официально во всём мире коронавирус признан пандемией. Что ещё официального вы хотите?
А.С.: Я уже сказал, что это неправда. Она признана Всемирной организацией здравоохранения чрезвычайной ситуацией международного значения.
– Я вынуждена вмешаться, иначе у нас спор пойдёт именно в юридической плоскости.
А.С.: А для меня это очень важно, потому что только это даёт основания для того, чтобы ограничивать права. Я как юрист говорю. Не пустить меня в кафе – это что такое? Это нарушение моих прав.
– Но при этом защищается жизнь других людей, которая подвергается опасности.
А.С.: А это ещё нужно доказать.
– Мы собрались здесь, чтобы поговорить об антиковидных мерах. И что может поспособствовать разрядке этой ситуации. По мнению многих людей, самое опасное место для заражения – это транспорт.
А.С.: Вы предлагаете его остановить?
– Можно пересмотреть логистику, транспортные потоки, каким-то образом разгрузить эти забитые битком трамваи, троллейбусы и автобусы. Вариантов тут много. Но в этом предложении есть доля истины.
Это не вакцинация, а бизнес?
К беседе в студии подключился по скайпу доктор медицинских наук, профессор Александр Редько.
– А каково ваше мнение, Александр Алексеевич?
Александр Редько: Я выступаю за процедуру вакцинации, но то, что сейчас происходит в России, да и во всём мире – это не вакцинация, это бизнес, ничего другого я здесь не вижу. У нас никогда не было массовой искусственной иммунизации, кроме 1975 года, когда массовой вакцинацией остановили холеру, начавшуюся в Астрахани.
Но людей тогда прививали проверенной вакциной без побочных действий. И она реально работала. Больше такой ситуации у нас не было. А сейчас мы пытаемся непроверенной вакциной с недоказанным действием уколоть каждого гражданина нашей страны. О вакцине и вакцинации должны рассуждать специалисты, а их почему-то отодвигают в сторону. Почему не слышно вирусологов? Почему институты вирусологии отодвинуты в сторону?
Посмотрите, у нас сейчас выступал врач-кардиолог, он несколько раз повторил слово «антитела». Это что, показатель иммунитета? Тогда послушайте академика Виталия Зверева, который говорит, что у него не было антител, пока он не начал ухаживать за больной, после этого антитела повысились в семь раз. Не антитела решают вопрос, а клетки памяти, Т-клетки. И если мы говорим об иммунитете, то надо понимать, что ориентироваться на антитела – то же самое, что ориентироваться на ПЦР-тесты, это пустое дело.
– Вы говорите, что антитела – это не показатель защиты. Значит, мы должны ориентироваться на Т-клеточный иммунитет теперь? А это довольно дорогой анализ, да и понять, что это такое, сложно.
А.Р.: Показателем защиты является уровень клеточного иммунитета. Да, и он понятен, и он ясен. И он отчётлив. И если мы клетки памяти имеем, настоящие сенсибилизированные к тому или иному патогену, то они выработают необходимое количество антител. Более того, я могу вам сказать, если много антител, то вообще нельзя делать инъекцию.
Антитела производятся Т-клетками. И изучать антитела в крови вообще глупость. Потому что, если мы будем всё время скапливать антитела в крови, то она станет сметаной. Человек имеет Т-клетки, и они реагируют на тот или иной патоген, выделяя, когда надо, вот эти антитела. У меня их нет, ноль, хотя я и болел. Если возникнет какая-то ситуация, то я выработаю их в нужный момент.
И у того же самого академика Зверева их стало в семь раз больше нормы после того как он проконтачил с больной. А до этого их не было. То есть это значит, что у него не было иммунитета? Он был. Просто надо в этих вещах разбираться, прежде чем судить.
– Значит, Т-клеточный иммунитет, антитела, сметана… Поясните мне, пожалуйста, Денис Александрович.
Д.П.: Отвечу уважаемому коллеге, он мне постоянно говорит о кардиологе. У меня семь специализаций разных врачебных. И, наверное, я имею право рассуждать. Я сразу сказал, что эпидемиологи – это уникальные люди, их действительно мало ввиду того, что просто эпидемии в мире случались не так часто. Мы работаем уже на протяжении двух лет с ковидными пациентами, вели огромное количество людей в обсерваторе, более пяти тысяч людей с подтверждённым коронавирусом, поэтому мне кажется, что я имею право высказать своё мнение.
А в отношении того, что научный мир якобы не подтверждает антитела и вакцинацию, мы всегда основываемся на позициях доказательной медицины. У нас есть уважаемые академики – Валентин Покровский, Александр Чучалин, которые стояли и будут стоять на передовой в проблемах вирусных инфекций и подтверждают необходимость вакцинаций.
Вирус может идти только по двум путям. Либо он является вакциноуправляемым, что мы сейчас видим, либо создаётся противовирусный препарат, который оказывается эффективным в отношении вирусов. Противовирусного препарата нет, есть только возможность проведения дезинтоксикации и симптоматического лечения последствий, которые вызывает острореспираторный вирус. Поэтому мы с большей склонностью можем сейчас утверждать, что он является вакциноуправляемым.
О том, что это не вакцина, я готов только поставить между вакцина равно лекарство. Давайте не будем называть вакцину вакциной, назовём её лекарство, которое снижает количество смертности. С этим я соглашусь. Но отрицать вакцину, которая создана на аденовирусе и не считать её вакциной, на мой взгляд, безосновательно.
Вопросы безопасности паника отменять не должна
А.С.: Меня, как юриста, беспокоит вопрос о безопасности. У нас было серьёзное разработанное законодательство о санитарно-эпидемиологическом благополучии. Так почему с момента, когда все заговорили о пандемии, с февраля-марта 2020 года, это законодательство отодвинули в сторону и стали использовать такие понятия, как режим повышенной готовности, чрезвычайная ситуация.
У нас же СанПиНы эти были нарушены уже в марте прошлого года, когда пациентов с подозрением на ОРВИ стали массово свозить в больницы и устраивали там очаги инфекции. Это же нарушение.
– К врачам, мне кажется, вообще было много вопросов. Была паника, никто не знал, не понимал, что происходит.
Д.П.: Тогда нам надо было найти средство борьбы с болезнью. Существует термин такой офф-лейбл, когда лекарства применяются вне инструкций. В ситуации, когда заболеваемость становится массовой, когда растёт смертность, необходимо предпринимать шаги, чтобы остановить смертность. Сегодня у нас существует 12 временных рекомендаций, написанных лучшими врачами. Эти рекомендации направлены на то, чтобы спасти жизнь пациентам и провести профилактику.
Вероятно, в самом начале пандемии какие-то рекомендации могли быть ошибочными. Но тогда никто в мире толком не знал, что происходит и как с этим бороться. Сегодня уже найдены способы если не для полной победы над ковидом, то хотя бы для спасения людей в тяжёлых ситуациях.
Что вы предлагаете, оставить людей с КТ-4, которые задыхаются, у которых падает оксигенация, у которых растёт температура? Ну давайте мы закроем их дома, ничего не будем делать и дадим им умереть. Ну, а вакцинация – это единственный путь, по которому сейчас нужно идти.
А.С.: В самом начале КТ-4 мало у кого было. Процесс, который происходит сейчас, действительно отличается от того, что было в самом начале по числу людей, которые оказались в стационарах. К счастью, ковид – это не чума. За 2014 год от пневмонии умерло 42 тысячи человек. За прошлый год официально от ковида скончались 56 тысяч человек на фоне огромного стимулирования медицинских учреждений в постановке диагноза коронавирусная инфекция.
Пройти вакцинацию – это настоящий квест
На связь со студией «Первого русского» вышел руководитель коррпункта Царьграда в Екатеринбурге Сергей Уфимцев.
– Сергей, какие ограничительные меры уже коснулись вашего региона? Есть информация, что глава Свердловской области планирует ввести чистые от коронавируса зоны, как на это реагируют люди?
Сергей Уфимцев: О том, что у нас появятся ковид-фри-зоны, нам объявили через пару недель после выборов. Губернатор Евгений Куйвашев сообщил, что у нас появятся определённые общественные места, куда смогут попасть только те, кто либо вакцинировался, либо переболел. И буквально 1 октября у нас ввели обязательную вакцинацию, сказали, что у нас будут QR-коды. Первый этап начнётся с 25 октября.
– Что значит объявили обязательную вакцинацию? Для всех или для определённых категорий граждан? Не могли бы вы уточнить?
С.У.: Обязательная вакцинация для определённых категорий граждан. У нас обязаны привиться чиновники, учителя и работники сферы услуг. Чтобы не потерять работу, люди поспешили вакцинироваться, из-за чего у нас образовались огромные очереди в поликлиниках.
Я на личном примере понял, что у нас с вакцинацией полная чехарда. Вчера я пришёл в поликлинику на ревакцинацию. Просидел целый час и ушёл, потому что невозможно находиться в таком скоплении народа, а ждать приёма у терапевта пришлось бы часов пять. Столько времени ждать я не готов. Уверен, что и сотни людей поступают точно так же, в поликлинике невозможно привиться, потому что там всего один прививочный кабинет.
– Действительно, в регионах есть проблемы с вакцинацией, что также может быть тормозом для прививочной кампании, из-за чего те граждане, которые согласны вакцинироваться, не могут этого сделать.
Понятно, почему в регионах складывается такая тяжёлая ситуация и власти хотят ввести повсеместно QR-коды или объявить локдауны. Это помогло бы снизить нагрузку на медицину, на врачей – местное здравоохранение с потоком заболевших людей не справляется. А это уже последствия оптимизации.
Паника не нужна, к болезни надо относиться спокойно
А.С.: Не только оптимизации, но и созданной паники. Раньше люди с ОРВИ в больницы не обращались, а сейчас они из-за каждого чиха бегут к врачу. Вот вам нагрузка. Поэтому первое, мы обсуждали это с вами год назад, что нужно сделать – это убрать панику и слово «пандемия» тоже, потому что это неправомерное употребление термина.
– То есть ваша позиция – относиться ко всему спокойнее?
А.С.: Конечно. Должно быть взрослое отношение к этому. Почему люди с разными позициями в этом вопросе не могут нормально разговаривать друг с другом? Почему две стороны в апреле прошлого года разошлись во мнениях, а до истины так и не добрались?
– В этом вся и проблема. Когда разговариваешь со специалистами и спрашиваешь: почему у нас тормозится вакцинация, говорят: нет у людей доверия. Потому что со всех концов звучит совершенно разная информация. Потому что доверяют тому, что кто-то написал в соцсетях.
А.С.: Да, абсолютный хаос. На самом деле это война понятий.
– Это, отчасти, информационная война. Как журналисту мне приходится признать, что я и мои коллеги во многом проиграли, хотя и сами находились в непонятном положении, мы тоже не понимали, что такое коронавирус, как с ним бороться.
Людей надо успокаивать?
Д.П.: На самом деле никого успокаивать не надо. Надо приходить к единому стандарту оказания медицинской помощи в стране. Мы говорим о панике. Я считаю, что иммунная система связана и со стрессовыми ситуациями, она контролирует поведение всех органов и систем.
Нам много стало известно за это время о вирусе. У нас есть схемы, протоколы лечения. Мы сегодня говорили о смертности, о заражении, но у нас есть число выздоровевших людей, которых действительно вытаскивали из очень и очень тяжёлых состояний.
Мы понимаем, что делать. И медицинскому сообществу на сегодняшний момент нужно выступать абсолютно единым фронтом. Я уверен, как бы мы ни спорили с коллегами, мы всё равно находимся на одной стороне баррикад, наша цель – спасение жизней пациентов.
– У нас так складывается ситуация, что во многих регионах вводятся ограничительные меры, QR-коды, требуют с людей ПЦР, и это вызывает естественное недовольство. Такие ограничения – это вынужденная мера и другой альтернативы им нет?
А.Р.: Категорически с этим не согласен. Ограничения только увеличивают количество больных. Помните эту историю, когда вертолёты приземлились в Хакасии, там была семья Лыковых, они все умерли из-за того, что у них были ограничения в общении. Из-за того, что они не тренировали свой иммунитет. И поэтому они погибли. И у нас, как только создаются локдауны, маски и всевозможная ерунда, у нас ослабевает иммунитет, который должен получать, как нас учили в школе, дробную иммунизацию, мы должны контачить. Именно от этого мы спасаемся. Именно это нас тренирует, именно это нас спасёт.
Завершая программу, Олеся Лосева напомнила, что в последнее время ради того, чтобы заставить людей вакцинироваться, высказываются подчас совершенно безумные предложения. К примеру, президент Филиппин Родриго Дутерте предлагает тех, кто отказывается от прививки, вакцинировать во сне. Создаётся впечатление, что кто-то хочет заработать на вакцинах, а кто-то и пропиариться. Что будет дальше, пока никто сказать не может.
Программа «Вакцина правды» выходит на «Первом русском» по пятницам в 14:00. Не пропустите!