Мамут назвал создание банка непрофильных активов «неудачным экспериментом»
Хотя «Траст» называет себя банком, он не занимается банковской деятельностью, считает бизнесмен: «Это, скорее, коллекторское агентство».
В «Трасте» «понимают чувства» Мамута и сожалеют, что человек, считавшийся «одним из наиболее успешных российских предпринимателей», сегодня говорит о своем бизнесе на конференции, посвященной вопросам банкротства, отметил представитель банка. Но, по его словам, до столь плачевного состояния свой бизнес Мамут довел сам, а банк непрофильных активов вынужден работать с последствиями.
ЦБ собрал в 2018 г. на базе «Траста» непрофильные и проблемные активы трех крупнейших санированных групп – «Открытия», Бинбанка и Промсвязьбанка – более чем на 2 трлн руб. по балансовой стоимости. На его существование было отведено пять лет, его задача – до 2023 г. вернуть государству 482 млрд руб. Но со всеми долгами «Траст» разобраться не успеет и продолжит существовать за пределами 2024 г., правда, уже без банковской лицензии – ее планируется сдать.
«Траст» перестанет быть банком к 2024 году
Мамут рассказал, что в 2017–2018 гг. (тогда на санацию перешла группа «ФК Открытие» с «Трастом» и началась передача непрофильных активов последнему) общался с Банком России и задавал вопросы, какой профиль будет у банка «ФК Открытие». ЦБ, по его словам, тогда еще не определился, будет это универсальный банк или нет. Но Мамут не понимал, почему именно его кредиты было решено в качестве непрофильных активов передать из «Открытия» в «Траст». По его словам, неясно было, кто проводил оценку, на основе чего и можно ли было это решение оспорить. «Мне казалось, что непрофильный актив – это макаронные фабрики или футбольная команда, но когда банк «ФК Открытие» передает кредитный договор в банк «Траст», что непрофильного в кредитном договоре для банка? – отметил Мамут. – Тем более что это кредитное соглашение с заемщиком, который исправно в течение многих лет обслуживает свои долги».
Мамут согласился с мнением одного из выступающих, что «экономическая модель, вложенная в «Траст», – абсурдна». «Она ничего, кроме ущерба бизнесу, государству, финансам и экономике не принесет», – заявил бизнесмен. По его мнению, «Траст» не участвует в оздоровлении бизнеса.
Представитель «Траста» на эти обвинения ответил, что банк всегда ищет возможность для реструктуризации обязательств и сохранения бизнеса, если это возможно и собственник готов к переговорам. 82% стратегии обеспечивают мировые соглашения, в частности, с совладельцем группы «Сафмар» Михаилом Гуцериевым или компании ПИК Сергеем Гордеевым, отметил собеседник «Ведомостей». Если же собственник не готов вести переговоры для сохранения бизнеса и собственного лица – банк идет в суд. «Если нам не платят и у нас нет альтернативных предложений, то это наша обязанность [подать в суд]. Иначе это преступная халатность», – объяснял предправления банка «Траст» Александр Соколов в интервью «Ведомостям».
Как Мамут оказался должен «Трасту»
История взаимоотношений Мамута и группы «Открытие», в которую входил «Траст», началась давно. Бизнесмен кредитовался в банке «Открытие» (который занимался санацией «Траста») и владел 6,67% основного его акционера «Открытие холдинга». Но за несколько дней до санации «Открытия» в августе 2017 г. Мамут продал свою долю, а его долги в наследство получил «Траст», на базе которого ЦБ собрал проблемные и непрофильные активы трех крупнейших санируемых групп.
К тому моменту долги Мамута перед «Трастом» превышали 30 млрд руб. Для расплаты по ним, в частности, в 2019 г. бизнесмен договорился со Сбербанком о продаже медиахолдинга Rambler Group. Благодаря сделке Мамут погасил долги Rambler перед «Трастом» на 3,3 млрд руб. В октябре 2020 г. Rambler Group полностью перешла к Сбербанку.
Для погашений долгов перед «Трастом» Мамут в апреле 2020 г. также продал швейцарского производителя вертолетов Kopter AG: это позволило ему выплатить 4,9 млрд руб. Тогда же банк получил досрочную выплату в размере 1 млрд руб. по кредиту компании «Вандеркинд» (связана с развиваемой по франшизе сетью магазинов детских игрушек Hamleys), рассказывал в интервью РБК председатель правления «Траста» Александр Соколов.
В мае 2020 г. Мамут и его структуры были должны «Трасту» 23,5 млрд руб., говорил тогда Соколов. С тех пор он почти не изменился: общий долг компаний Александра Мамута перед банком составляет порядка 23 млрд руб., сообщал Соколов «Ведомостям» в июле.
В судах структуры Мамута, в частности объединенная сеть кинотеатров «Синема парк», выиграли у «Траста» за последнее время четыре иска об изменении условий кредитного договора. Суд основывался на ст. 451 ГК: она подразумевает, что договор может корректироваться в случае существенного изменения обстоятельств с момента заключения соглашения. Обстоятельства существенны, если стороны никак не могли их предугадать на момент заключения договора, а если б могли, то заключили договор на других условиях или не заключили вообще. Пандемию коронавируса суд счел таким обстоятельством и пошел навстречу компаниям Мамута. Кроме того, кинотеатры были отнесены правительством к отраслям, наиболее пострадавшим от коронавируса.
По словам Мамута, государство определило перечень пострадавших отраслей и дало понять, что им должна быть оказана поддержка. «Траст» не дал компаниям Мамута эту поддержку получить, отметил он. «Что делает «Траст»? Он видит просрочку, делает акселерацию всего долга и предъявляет иск. Другие банки этого не делают – они понимают, что бизнес эти обстоятельства не может преодолеть», – сказал бизнесмен. По его словам, он не слышал ни от кого, кто обслуживается в других банках, подобных историй.
Финансовые трудности кинобизнеса Мамута начались задолго до пандемии – в 2017 г., говорил Соколов в интервью «Ведомостям». По его словам, с 2018 г. бизнес Мамута уже не был способен погасить основной долг по кредитам и работал лишь на обслуживание процентов. «Сейчас, безусловно, очень удобно прикрываться пандемией. Но когда один фактор используется для ухода от взятых на себя обязательств – это злоупотребление правом. Подобную практику надо пресекать», – отмечал Соколов. Решения судов он считает опасным прецедентом.
По словам Мамута, у него не было ни одной встречи по бизнесу в «Трасте», но у них по 30 судебных заседаний в день. В «Трасте» сказали, что Мамут и лично, и через представителей участвовал в переговорах о реструктуризации своих долгов. Более того, по киносетям в 2019 г. была согласована реструктуризация и снижена процентная ставка.
«Ведомости» направили запрос в Банк России.
Что такое непрофильные активы банка?
Кредиты – это основа существования банковской системы. А для их обеспечения требуется залог. При неудачном стечении обстоятельств он, в конечном итоге, может стать непрофильным активом. Забирая залог, банк должен что-то с ним сделать, чтобы если не компенсировать все свои расходы, то хотя бы свести их к минимуму.
Определение
Под непрофильными активами, в общем смысле этой фразы, понимают все, что есть на балансе предприятия, но не приносит ему доход и никак не влияет на эффективность работы. Например, это может быть станок, который фактически не используется и в дальнейшем не будет. Если от него избавиться, то это никак не скажется на последующей деятельности. Не стоит путать с такими активами, которые применяются, хоть и редко, или не неся непосредственной пользы, все же оказывают влияние на работу предприятия. Но с банками ситуация несколько иная. Там непрофильные активы – это машины, квартиры, предметы быта и другое имущество, представляющее ценность. Его можно продать и что-то выручить, чем собственно такие финансовые организации и занимаются. Все активы разделяются на две категории:
Признаки
Существует пять основных параметров, позволяющих определить, насколько тот или иной актив может считаться непрофильным:
Если что-то, находящееся на балансе, отвечает данным показателям (возможно, даже не всем), то с большой долей вероятности оно не нужно компании.
Непрофильные активы банка
Финансовые организации, несмотря на значительные прибыли, получаемые в результате своей деятельности, нередко несут и существенные расходы. Например, выдача кредита под залог недвижимости – достаточно серьезное вложение. Банк рискует вообще не получить своих денег, если заемщик решит, что проще отдать квартиру или дом, чем долгие годы возвращать не только то, что взял, но еще и платить проценты. Может показаться, что в этом случае финансовая организация продаст помещение и вернут себе все потраченное, но это не совсем верно. С действительно дорогостоящими объектами редко когда возникают проблемы. Они, как правило, случаются именно с тем, что продать или сложно, или вообще невозможно. И вот в такой ситуации, на балансе банка «зависает» непрофильный актив, на который нужно тратить деньги. В противном случае его цена упадет еще ниже. Избавиться от него очень непросто. В конечном итоге в результате аукционов и торгов стоимость уменьшается до того уровня, на котором объект уже готовы приобрести. Вырученные за это деньги лишь в редких случаях окупают затраты.
Преимущества и недостатки
Как уже стало понятно из всего сказанного выше, непрофильные активы для банка практически всегда бывают убыточны. Это их главный недостаток. Однако без них работа финансовой системы была бы невозможной. Не имея стимула отдавать кредит (а именно в таком виде обычно выступает залог), должники бы всеми возможными способами уклонялись от таких выплат. И в этом заключается преимущество. Подразумевается, что такой объект намного ценнее для клиента, чем для банка, и он будет всеми силами исключать возможность его утери, как, собственно, обычно и происходит.
Продажа
Реализация непрофильных активов – это сложнейший процесс, который, ко всему прочему, еще и противозаконный. По крайней мере – для банков. В соответствии с законом «О банках и банковской деятельности», такие организации не имеют права заниматься торговлей. То есть, даже имея «на руках» объект, избавиться от него практически невозможно. Разумеется, государство понимает всю «двоякость» такого подхода и сквозь пальцы смотрит на нарушения, но даже в таком деле лучше перестраховаться. Чаще всего продажа залога производится еще до того момента, как он «упадет» на баланс и станет непрофильным активом. Однако, без разрешения его фактического собственника-должника это невозможно, что и становится основным препятствием. В такой ситуации банк создает отдельное юридическое лицо, которое уже занимается именно реализацией в соответствии с законодательством и в рамках договоренностей передает ему непрофильные активы. Схема сложная, спорная и неудобная, но других вариантов пока нет.
Управление непрофильными активами
После получения в собственность такого объекта банк имеет право сохранять его состояние или улучшать его. Лишь в редких случаях, когда дело того стоит, можно перевести этот актив в профильные и использовать по назначению или так, как это удобно. Поиск покупателей может затягиваться на длительный срок и все это время нужно платить налоги, а также любые другие предусмотренные платежи, что вряд ли положительно скажется на состоянии финансовой организации. Только когда желающие приобрести непрофильный актив найдены, можно проводить торги или другим образом заниматься реализацией. Выглядит это все следующим образом: сначала у банка появляется какой-то объект, который нужно продать. Далее, информация об этом размещается на сайтах, в газетах и т. д. Цель – найти потенциальных покупателей. Если их несколько, то потом проводится аукцион, где частные или юридические лица предлагают свои цены. Кто даст больше – тот и забирает непрофильный актив.
К слову, на этой основе нередко используются мошеннические схемы, при которых стоимость не увеличивается, а уменьшается. Один покупатель предлагает другим своим подельникам поучаствовать в торгах, но они должны не уменьшать, а увеличивать цену. В результате объект забирают по дешевке, и выглядит все вполне законно.
Денежные средства
Они стоят в реестре непрофильных активов на отдельном месте. С одной стороны, может показаться что с деньгами как раз все очень просто, но на самом деле это не так. В соответствии с действующим законодательством, средства хоть и считаются имуществом, но объектом залога становится не могут. К примеру, кредит под депозит еще не дает права банку самостоятельно списывать суммы со счета для погашения задолженности. Об этом должен быть заключен дополнительный договор (или присутствовать дополнительное соглашение к вкладу). Получается, что, даже имея деньги клиента, финансовая организация все равно ничего не может с ними сделать без его на то разрешения. Более того, она все равно будет начислять проценты за «пользование», что грозит еще большим масштабом потерь. Правда, в большинстве случаев подобный счет подвергается аресту по решению суда и рано или поздно, но переходит в собственность банка. После этого все ограничения снимаются, и деньги идут в счет погашения долга.
Сбербанк
После кризиса 2008 года у многих банков возникли проблемы с непрофильными активами. Сбербанк, как самый крупный из них сполна ощутил на «своей шкуре», что значит управлять огромным количеством всевозможных объектов, львиная доля которых требует затрат на содержание, но не дает прибыли. Около года велся поиск возможного выхода, и в конечном итоге было создано АО «Российский аукционный дом». Компания активно взялась за распродажу всего непрофильного, причем не только у Сбербанка, но и многих других организаций по всей стране. Такой достаточно простой вариант стал примером для остальных. Сейчас в структуру Сбербанка входит огромное количество всевозможных дочерних предприятий, оказывающих населения большой перечень услуг. Судя по последним данным, уже в ближайшем будущем эта же компания возьмет на себя часть функций МФЦ. Например, будет выдавать паспорта.
Газпром
Кто не слышал об этой корпорации. Но и у нее есть проблемы с непрофильными активами. Газпром состоит из множества разных компаний, так что найти одну, которая бы занялась реализацией не составило труда. Это помогло корпорации удержаться на рынке и избавиться от всего ненужного. Сейчас она активно развивается и захватывает все новые и новые сферы рынка. Например, сравнительно недавно был создан негосударственный пенсионный фонд, в котором у Газпрома более 40% акций. Разумеется, факт избавления от непрофильных активов не мог слишком сильно сказаться на Газпроме. Тем не менее свою лепту их продажа внесла.
Заключение
Большинство предприятий, компаний, фирм и организаций в процессе своей деятельности обрастает ненужным имуществом. Вполне вероятно, в какой-то момент оно и было востребовано, но впоследствии стало ненужным. Избавляться от него не только можно, но и нужно. Это поможет заработать, очистить баланс и так далее. Для банков это особенно актуально, так как они стремятся максимально оптимизировать все свои расходы. В этом деле непрофильные активы являются серьезной помехой. Кроме того, у банка они обычно выражаются в достаточно дорогих объектах, которые можно выгодно реализовать.
Непрофильные активы и сильные банки: проблемы банкротного рынка
Роль главного кредитора
Тем не менее судебная практика постепенно поворачивается не в пользу кредитных организаций. Особенно в делах о субсидиарной ответственности. Суды отмечают, что банки, которым необходимо соблюдать специальное законодательство, должны проверять своих заёмщиков внимательнее, говорит о новой тенденции руководитель группы по банкротству Качкин и Партнеры Качкин и Партнеры Федеральный рейтинг. группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Земельное право/Коммерческая недвижимость/Строительство Профайл компании × Александра Улезко. В деле № А76-20250/2015 Арбитражный суд Уральского округа постановил не привлекать к субсидиарной ответственности заёмщика банка «Ураллига», которому выдали кредитов на 17 млн руб. Окружной суд подчеркнул, что заимодавец знал реальное финансовое состояние клиента, проверив его перед сделкой.
Ситуация на рынке не изменилась. Ключевые кредиторы – это банки. Они задают тренды в практике, однако сталкиваются со сложностью: не всегда находится инструментарий для борьбы с недобросовестными действиями бенефициаров, оспаривания сделок и привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Суды не всегда готовы пойти на радикальные шаги. Поэтому банки диктуют условия, но их возможности вовсе не безграничны.
Андрей Набережный, руководитель проектов ЮГ «Яковлев и партнёры»
Число заявлений от ФНС в этом году незначительно снизилось. Савина полагает, что такая цифра напрямую связана с Постановлением Конституционного суда от 5 марта 2019 года № 14-П. В этом деле КС указал, что налоговикам не нужно подавать заявление о банкротстве, если оно повлечёт «напрасные траты для бюджета». Зато законодатель постепенно расширяет возможности региональных госорганов в спорах о несостоятельности. Право банкротить застройщиков получил Москомстройинвест, который имеет право прийти к такому решению по результатам проверки деятельности девелопера. Для этого застройщик должен иметь признаки неплатёжеспособности или нехватки имущества. Новые риски ложатся только на тех застройщиков, которые ведут строительство с привлечением средств дольщиков исключительно на территории Москвы.
Если говорить о проблемах небольших кредиторов без статуса залоговых, то им вернуть долги нереально. Поскольку на практике должник, скорее всего, либо всё имущество отдал в залог, либо избавился от активов, предупреждает Савина.
Проблемы должников
Согласно статистике, чаще всего банкротятся торговые или строительные фирмы. Это напрямую зависит от экономической ситуации в стране, отмечает Савина: «Денег у населения с каждым годом всё меньше, а кредиты становятся всё доступнее и изощрённее». Кроме того, торговый сектор является одной из наиболее активных отраслей экономики, говорит Хухорев: «На рынке, где больше сделок и контрагентов, повышенный риск дефолта по обязательствам, следовательно, выше вероятность возбуждения банкротных процедур против оступившихся контрагентов».
На положение застройщиков негативно повлияли законодательные новеллы, которые закрепили жёсткие требования к ним. Речь идёт о переходе строительной отрасли на проектное финансирование. Савина предупреждает, что это нововведение обанкротит в ближайшие годы ещё сотни мелких и средних строительных фирм.
Продолжает расти число несостоятельных граждан. Банкротство физлиц уже стало в два раза популярнее банкротства юрлиц, свидетельствуют цифры из Casebook. Cавина связывает такие цифры с высокой потребительской закредитованностью и несовершенством законодательства в этом вопросе: «Процедуру банкротства физлиц не нужно воспринимать как избавление от долгов, она должна позволять гражданину выбраться из кризиса». Она уверена, что сложившуюся ситуацию может изменить развитие реабилитационных процедур и обеспечительных мер.
Как живётся управляющим
По закону вознаграждение управляющего делится на фиксированное и процентное. Величина первого зависит от процедуры банкротства. Для временного и конкурсного управляющего это 30 000 руб. в месяц, для административного – 15 000 руб., а для внешнего – 45 000 руб. ежемесячно. Те, кто банкротит физлиц, получают немного – 25 000 руб. в месяц. Если дело оказалось очень сложным и по нему приходится выполнять много дополнительной работы (от оспаривания десятков сделок до поиска спрятанных активов), то тогда оплату управляющему можно увеличить. Такое решение принимается собранием кредиторов за их счёт. Процентную часть управляющий может получить от сумм удовлетворённых требований кредиторов.
Очевидно, что высокая рискованность и большая ответственность, связанная с работой управляющих, говорят о том, что они дополнительно финансируются кредиторами. Говорить о монополизации рынка не приходится, так как сейчас он конкурентоспособен. При этом речь не только о самих арбитражных управляющих, но и о форме их самоорганизации – СРО.
Сергей Кислов, партнёр КА «Ковалев, Тугуши и партнёры»
Сейчас судебная практика направлена на полную проверку правомерности и своевременности действий управляющего, чтобы уменьшить размер его вознаграждения, отмечает Рокотян. Так, в деле № А03-7544/2014 суды постановили снизить фиксированную плату управляющему с 360 000 руб. за год до 100 000 руб. из-за его плохой работы. Эксперт добавляет, что суды стараются снижать расходы и на специалистов, которых привлекает к процедуре управляющий. Несмотря на все ужесточения ответственности, рынок арбитражных управляющих растёт. Это связано с тем, что ежегодно увеличивается число банкротств, говорит Набережный.
Стоимость услуг среднестатистического управляющего постепенно снижается. Но качественное сопровождение продолжает оставаться дорогим, предупреждает юрист: «Ведь арбитражные управляющие действуют вместе с командой, имеют в своём штате экономистов, бухгалтеров, оценщиков и специалистов по торгам». Тем не менее запрос на дорогих арбитражных управляющих пока есть только у крупного бизнеса и банков, резюмирует Набережный.
Не каждый актив легко продать
Из-за того что в числе кредиторов превалируют банки, то и продают имущество должников в основном они. По словам Савиной, что только кредитные организации не выставляют на торги: от зернохранилищ до коровников. Механизмы реализации проблемных активов тоже разные.
Так, летом прошлого года на базе банка «Траст» Центробанк создал специализированный Банк непрофильных активов (БНА), который управляет активами санируемых кредитных организаций, чтобы повысить их рыночную стоимость, а затем продать по максимальной цене. Банк «Открытие», писал РБК, реализует непрофильные активы через публичные площадки по продаже недвижимости: «Авито», CIAN и другие сайты-агрегаторы. Сбербанк продаёт залоговое имущество через специальный «Портал DA», который ориентирован в большей степени на профессиональных инвесторов, но частные лица также могут приобрести недвижимость через него. А ВТБ планирует запустить со следующего года маркетплейс, через который будут искать покупателей для непрофильных активов – изъятых у должников квартир и автомобилей.
На этом рынке также есть сложности. Существует перечень недобросовестных механизмов, позволяющих реализовать имущество «своему» покупателю. Если решите приобрести имущество со стороны, то вас могут не допустить до торгов: будут манипуляции с площадкой или согласованные действия их участников.
Андрей Набережный, руководитель проектов ЮГ «Яковлев и партнёры»
Прогнозы на будущее
В ближайшее время стоит ждать новых банкротств кредитных организаций, прогнозирует Савина: «ЦБ продолжает путь по расчистке банковского сектора». Кризис затронет и строительную сферу, полагает она. Вместе с тем на практике существует целый ряд вопросов, разрешение которых ждёт всё юридическое сообщество, говорит Кислов:
С апреля 2020 года требования ФНС к должнику при определённых обстоятельствах будут приобретать статус залоговых. Очевидно, что следующим шагом должно стать помещение требований налогового органа в «нулевую» очередь.
Сергей Кислов, партнёр КА «Ковалев, Тугуши и партнёры»
По мнению Петрова, этот механизм наравне с субсидиарной ответственностью так и останется основным инструментом для пополнения конкурсной массы. Усилившееся давление на управляющих тоже не лишится своей популярности, предполагает он: «Так что контролирующим лицам и управляющим следует готовить оборонительную позицию заранее».
Глава банка «Траст» Александр Соколов: «Работа в банке непрофильных активов — это не живопись и не поэзия»
О работе с непрофильными активами
Баланс банка непрофильных активов (БНА) на 45% состоит из ценных бумаг, остальное — активы строительной отрасли, недвижимость и аренда, проекты в области энергетики, сельского хозяйства, животноводства и т. д. По какому принципу эти активы были переданы на баланс «Траста»? Это залоги по дефолтным кредитам?
Не совсем. Проблемные кредиты, с которыми работает БНА, не всегда находятся в стадии просрочки. В портфеле банка есть займы, по которым финансовое состояние заемщика рисковое, но на просрочку они не вышли. В таких случаях наша задача — отработать с должником бизнес-кейс, помочь компании пройти период, формирующий дефицитный денежный поток, и выйти на нормальное обслуживание кредита.
Вы говорили, что бывший миноритарий «ФК Открытие» Сергей Гордеев (владелец группы ПИК) погасил перед «Трастом» долг в 40 млрд рублей, со Сбербанком обсуждалось рефинансирование кредита Rambler Group Александра Мамута. В какой конфигурации ведутся такие беседы?
Мы ведем дискуссии втроем: БНА, заемщик и третий банк-кредитор. У нас нет задачи развития кредитных взаимоотношений, но есть задача помочь бизнесу рефинансировать задолженность. При этом беседа может вестись в фокусе рефинансирования и с банком «ФК Открытие», но это лишь один из банков-кредиторов. С ним мы работаем на рыночных условиях, как и с остальными банками. Преференций у «ФК Открытие» нет.
Что касается господина Гордеева, то заемщика по погашенным им кредитам было два — компании «Мирс» и «Убика». Это было досрочное погашение, поскольку график предполагал более поздние сроки возврата.
Вернуть больше денег у бизнеса получается, если он выходит из финансового пике. Поэтому я бы сравнил появление команды БНА в бизнесе со светом в конце тоннеля — если, конечно, собственники настроены на решение проблем предприятия. Если же их задача – уйти от ответственности, то мы будем принимать меры — взыскивать задолженность через суд и идти до конца — до удовлетворения всех требований. Увы, сейчас довольно много проблемных кейсов, в рамках которых мы не находим взаимопонимания с собственниками.
«Траст» готовит судебные иски к владельцу О1 Group Борису Минцу и экс-владельцам Промсвязьбанка Дмитрию и Алексею Ананьевым. Будут ли еще какие-то иски?
Бизнес — это всегда диалог, попытка договориться. Ты используешь в этом процессе разные инструменты — от мирных и конструктивных переговоров, приводящих к быстрому нахождению взаимоприемлемых решений для всех сторон до судебного спора в разных юрисдикциях и привлечения к ответственности менеджмента и бенефициаров должника в соответствии с теми процессуальными нормами, под которые их деяния подпадают. Бывает, к сожалению, что подобные диалоги заканчиваются переходом к уголовному праву со всеми вытекающими последствиями…
Можете ли вы оценить, много ли средств было выведено еще не сменившимся менеджментом компаний, попавших в БНА, за время, пока они находились в своеобразном управленческом хаосе порядка полутора лет?
Мы не видим каких-то значимых негативных изменений за прошедший 2018 год. Менеджмент этих компаний уже в начале 2018 года понимал, что у их предприятий теперь новый собственник — государство — и отвечать придется перед ним. Конечно, какие-то злоупотребления были, но в общем объеме уголовных дел они не занимают существенной доли. Большую часть нарушений бывший менеджмент и предыдущие акционеры допустили до прихода временной администрации Банка России и команды БНА.
Почему самым сложным будет возврат по группе активов, представляющих финансовые инструменты?
Когда у тебя есть предприятие или недвижимость на балансе — это твой актив, тебе его можно развивать и продавать. А когда у тебя долги или акции, которые зачастую не обеспечены залогами, сама процедура взыскания сложнее. Связано это с тем, что нужно еще дотянуться до имущества должника, на которое зачастую претендуют и другие кредиторы.
Об уровне возврата
От чего зависит ваш КPI?
Мой KPI — это recovery — возврат средств. Есть набор операционных целей, которые формируются каждый квартал, но они по сути являются необходимыми составляющими ключевого показателя — recovery.
Пассивы банка непрофильных активов сформированы средствами Центрального банка — 1,8 трлн рублей. Все средства, которые мы получим от процессов взыскания, управления активами и их продажи за вычетом расходов на обеспечение деятельности, банк направит на погашение депозитов Банка России. Разница с размером выданного депозита ЦБ и будет составлять стоимость санации банков, объединенных на нашем балансе.
Какую долю вашего годового результата составляет recovery?
Это доминирующий показатель, существенно превышающей половину.
Каковы принципы расчета recovery rate?
Recovery можно считать от балансовой стоимости активов, то есть по сути от совокупного объема прав требований — от 2 трлн рублей, которые есть на балансе банка «Траст». Можно считать показатель возврата от справедливой стоимости активов. Самый простой подход — есть права требования и вопрос, сколько из них конвертируется в конкретные деньги.
Например, «Интеко». Балансовая стоимость пакета акций компании — около 70 млрд рублей. Если мы планируем, что компания через пять лет будет стоить 30 млрд рублей и ее пакет акций можно будет реализовать за эти деньги, то recovery от балансовой стоимости составит примерно 40%.
Первый год, если говорить о recovery, самый успешный — ты собираешь так называемые низко висящие фрукты. Далее наступает снижение, к концу срока нашего проекта — снова увеличение объемов recovery, потому что подойдут к завершающей стадии бизнес-циклы работы с активами.
Как происходит изменение справедливой стоимости активов «Траста» (БНА)?
Балансовая стоимость активов — это цена, по которой актив появился на балансе. Дальше корректируется справедливая стоимость активов. После переоценки справедливая стоимость активов на балансе уже на 1 трлн рублей меньше, и она будет снижаться дальше.
До какого значения будет снижаться?
Сумма, которая есть сейчас, — порядка 1 трлн рублей — существенно уйдет вниз. Процесс управления стрессовыми активами подразумевает вначале справедливую оценку через призму, прежде всего, аудиторского взгляда, которая показывает нижнюю границу их стоимости. Затем — по мере реализации наших стратегий и бизнес-планов по конкретным активам — по сути их оздоровления — их стоимость начнет расти. Думаю, что положительная переоценка начнет появляться уже в 2020 году.
О работе в «Трасте»
Была ли у вас возможность остаться в объединенном ВТБ?
В ВТБ24 я приходил именно в команду Михаила Задорнова. Он в значительной степени повлиял на мое решение перейти в «ФК Открытие». Потому что для меня критически важно, с кем я работаю, кто мне ставит задачи, перед кем я отчитываюсь и кто оценивает результат моей работы.
Сейчас моя сфера деятельности меняется (в ВТБ24 Александр Соколов занимался рисками. — Forbes), но ключевые задачи топ-менеджера остаются неизменными — найти людей, которые обладают наилучшими компетенциями в своих направлениях, собрать их в команду и отстроить процессы в организации. Поэтому с принципиально нерешаемыми задачами при переходе в «Траст» я не столкнулся. Да, пришлось овладеть новыми компетенциями, но эта работа также поддается алгоритмизации. Это не живопись, не поэзия, где нужен врожденный талант и каждый раз создается что-то совершенно новое. Это все-таки бизнес, а любому бизнесу свойственны алгоритмы и процессы, которые в чем-то повторяются, а в чем-то просто осваиваются как новые знания и навыки.
Изначально планировалось, что главой банка непрофильных активов станет Юрий Адамович, который набирал команду и готовил проект. Но его кандидатуру не согласовали. Видели ли вы себя в «Трасте», если бы его главой был Адамович?
Я не мог себя видеть в «Трасте» не руководителем, поэтому ответ «нет». Дело в том, что банк непрофильных активов в чем-то мой проект с самого начала. В команде Михаила Задорнова я отвечал за совместную работу с Банком России по разделению активов, выработке финансовой модели и моделей объединения банков, за юридическую конструкцию — за всю архитектуру проекта. Банк непрофильных активов не обрушился на меня летом 2018 года, я в этом проекте с самого начала.
Решить такую задачу в одиночку невозможно, это всегда результат команды. Героями станут все, кто в этой истории играл ключевые роли. При этом мы решаем задачу государственного масштаба и здесь в любом случае нужно будет смотреть на итоговый результат.